Едем дальше… Меланхолическая проза

Вечерело. Надо ехать. Долгое прощание невероятно затянулось и уже очень хочется дороги. Любой – лёгкой или тяжёлой, весёлой или ухабистой. Всё равно какой, лишь бы дороги. Тяжёлые коробки с книгами, зимними вещами создавали дополнительный повод вспотеть ещё и ещё раз. Имелись электрички, но с каждым получасием их число сокращалось, пока не достигло критического значения «последняя». Сел в неё. Пусто. Пустые вагоны, пустая темнота за окнами, нарушаемая там и тут электричеством, пустая от усталости голова с одной единственной и прямой мыслью – не опоздать на поезд. Спешка. Сокурсник буквально закидывает меня в вагон.

—А билет?

—Какой билет? На время посмотри! Ну, будь! – буркнул сонный от усталости, усталый от банки пива приятель.

По правде сказать и денег на билет не было. В кармане был проездной документ, но на поезд в один конец без белья. Слава Небесам и за то. Поесть в вагоне часто предлагают соседи по путешествию. Так неоднократно было. Может быть случится и этой ночью. Может быть. А может быть нет. Не до того. Не опоздать бы.

Ехать часа полтора или чуть более. Вагон пуст уже пол часа и не намёка на то, что кто-то разделит со мной заезженный интерьер пригородного поезда. Не страшно, даже приятно, что никого, но скучно, тоскливо что ли. Середина пути и шум снаружи, потом в тамбуре, потом в вагоне. Парочка юных влюблённых качаясь от счастья вваливаются в пустоту поезда и разбавляют её смехом. Садятся… Нет, нет и нет, только не сюда, ведь кроме нагретого мной пространства есть ещё мест сто! Вижу очевидную насмешку Провидения и те подсаживаются напротив. Боже, мне нравилось моё грустное одиночество и хотелось просто шума где-нибудь, но только не напротив! Шума, чтобы понимать, что не на орбите Земли в роли Юры Гагарина. Одиночество исчезло, как облачко дыма в ветреный день, не оставив следов присутствия. Ладно, можно просто закрыть глаза на всё и ещё час насладиться какой ни есть, но дорогой.

Снова шум, но теперь нервный. Просыпаюсь.

—У тебя есть билет? – быстро говорит один другой.

—Нет!

—Валим.

Снова остаюсь один в надежде обрести прежнюю дорожную грусть с вкраплением тумана и дымки юношеской философии. Не тут-то было. Контроль. В пол первого ночи проверять билеты в электричке — сущее безумие! У меня тоже билета нет и валить мне некуда. За окном мгла очередного полустанка и оказаться там в полуночной свежести с двумя коробками книг на тележке, чемоданом и кучей пакетов совершенно не интересно. Без гроша оказаться там ещё менее интересно. С учётом того, что электричка последняя, интерес вовсе исчезает. И всё же, реальность такова, что люди в серой форме идут ко мне. Пассажир остался один и этот пассажир – я. Те двое, так не бережно нарушившие покой полуночного вагона, умело свалили.

—Ваш билет!

Молчание, медленное движение глаз от окна через пол… на ревизора и обратно на пол. Там остались рассыпанные влюблёнными в спешке семечки и билетик, которого на двоих было мало.

—Вот, пожалуйста, – протягиваю его кондуктору, лениво, как бы нехотя подняв его с пола.

Едем дальше… На сердце комфорт, похожий на тот, что обеспечивают в бизнес-залах крупных воздушных хабов. Но его доведётся вкушать раз за разом много позже, а пока просто комфорт, который сложно было тогда с чем-то сравнивать, кроме как со спокойствием в своих четырёх стенах в рабочем квартале одного из тысяч северных городов.

Столичный вокзал, толкотня. Уселся на освободившееся случайно место. Летняя ночь, все в отпуск, многие уже обратно. До поезда час. Носом в ворот рубашки, потому что посасывание в желудке провоцирует судорожную дремоту. Через пол часа откровенно хочется есть. Машинально жду ту парочку, которая, как кажется, сейчас снова внезапно подсядет и угостит горячим хотдогом. Мечтаю открыть глаза и увидеть тех двух перед собой. Пусть они нарушают мой покой сколько угодно, лишь бы были столь же беспечно щедры, как в прошлый раз. Но открыв глаза каждый раз вместо них вижу утомлённую от духоты и двух постоянно ноющих детей мамашу. Всё вокруг становится сложным, ведь до поезда час с грузинской кепкой. Философия бессильна, мысли не двигаются на фоне преобладающей желудочной немощи.

—Пожалуйста, посмотрите за вещами, я до ларьков.

—Идите! Только недолго, – звучит в ответ сухо и раздражённо.

В ларьках есть горячее всё, но в карманах холодный, злой космос. Нет, лучше в кафе, там есть шанс просто присесть. Люблю это кафе на втором этаже. Сейчас его уже нет. Сейчас там вообще другой интерьер.

—Привет! Куда едешь?

—На юг, – ответил человек, ехавший с севера.

—Давно не виделись. Не одолжишь сотню?

—На, не жалко, не деньги…

В кафе пил время старый знакомый, с которым раньше много работали вместе. Не виделись больше года или около того. Тут встретились вопреки движению звёзд. Теперь можно купить горячий хотдог и постельное бельё за 23 рубля. Останется даже на чай, сахар и бульон. Останется даже на троллейбус до дома! Останется всё доброй памятью. Это потом будут бесконечные перелёты, жестокая антипатия к фастфуду и сонный взгляд на Нижний Манхеттен из окон уходящего в облака, безразмерного чёрного здания из стекла. А тогда было всё иначе. Тогда я просто… ехал дальше.

 

 

Хотите что-то сказать? Пишите!

%d такие блоггеры, как: